Кто секретно вооружает Ливию?

Мустафа Абдель Джалиль — глава Национального переходного совета Ливии, 59-летний лидер оппозиции. В течение четырех лет он занимал пост министра юстиции при Каддафи. В конце февраля — через несколько дней после начала протестных выступлений — он перешел на сторону мятежников. На этой неделе он посетил несколько дружественных европейских стран — Францию, Италию. Абдель Джалиль встретился с французским президентом Николя Саркози и попросил у Франции «военной» поддержки.

France 24: Мы в тупике. О «тупике» относительно ситуации в Ливии говорил Барак Обама, министр иностранных дел Франции Ален Жюппе говорил об увязании в болоте. Мы находимся в тупиковой ситуации, и мятежники подтверждают, что день за днем, несмотря на натовские авиаудары, они не могут в военном смысле занять территорию страны. Все задаются вопросом, каким вы видите исход конфликта?

Мустафа Абдельжалиль: Прежде всего, хочу сказать, что силы оппозиции хоть медленно, но продвигаются, они испытывали нехватку вооружения, с помощью союзников у них появилось какое-то оружие. Мы высоко ценим усилия союзников по поддержке революции. Они наносят ауиаудары по позициям Каддафи. Нам помогают такие страны, как Алжир, Нигер. В большинстве своем это франкоговорящие страны. Франция тоже сыграла не последнюю роль. Если у мятежников появится оружие, то мы быстро одержим победу, у нас для этого есть необходимая смелость, порыв, нам только не хватает оружия.

— Вы можете подтвердить, что вы начали получать поставки оружия?

— Да, мы получили некоторое вооружение, но этого недостаточно.

— А какие страны вас вооружают?

— Ну, мы либо покупаем, либо получаем от друзей.

— Друзей? А конкретней?

— Пока что я не могу их назвать, но хочу сказать, что вооружение мы получили от друзей, кроме этого мы смогли кое-что купить.

— Ну, вот говорят о Катаре, который помимо всего прочего снабдил вас и оружием.

— Да, с Катаром у нас исторически обусловленные отношения. Что касается других арабских стран, то они все поддержали резолюцию ООН, которая была поддержана Лигой арабских государств и Советом сотрудничества арабских государств Персидского залива. Но что касается вооружения, то в этом случае роль Катара была весьма ограниченной.

— В чем на сегодняшний день вы испытываете самую острую необходимость? Что вы просили у союзников — итальянцев, французов, мирового сообщества?

— Наши просьбы не выходят за пределы двух резолюция ООН — 1970 и 1973, в которых от Каддафи требовалось прекратить огонь, чего режим изначально так и не сделал. Революция намерена защитить мирное население, в особенности в Мисурате и горных регионах на западе Ливии. Ливийцам необходимо было дать возможность выразить свое мнение, стремления. Сторонники Каддафи до сих пор активны. Поэтому все, о чем мы попросили, — это как можно более скорое претворение в жизнь этих двух ооновских резолюций.

— Мятежники — в особенности в Мисурате — начали заявлять о необходимости наземной операции.

— Цель резолюций ООН — защита мирного населения и принятие для этого всех мер. Мы полностью соблюдаем в этом смысле международное право.

— А вы поддерживаете повстанцев в Мисурате, которые призывают к проведению наземной операции иностранных сил, или вы поддерживаете позицию Совета, который с самого начала отвергал такую возможность?

— Мы все в Совете представляем ливийский народ, мы не являемся независимыми от него. Поэтому мы требуем того, что требует ливийский народ.

— Вы говорите, что представляете ливийский народ. Однако пока что вы не были избраны, вас никто не назначал. В какой мере, вы считаете, вы пользуетесь поддержкой ливийцев — в той части страны, о которой вы говорите, что она освобождена?

— Да, мы представляем освобожденную территорию, у нас есть представители в Мисурате. Как вы знаете, в нашем совете 30 членов. У нас сейчас 11 голосов, остальные члены представляют другие регионы — юг, запад. Но мы не хотим называть имена по соображениям безопасности.

— Какой исход конфликта вы видите? Говорят об увязании в конфликте. Вы считаете, что конфликт прекратится при помощи военного вмешательства — как настаивают некоторые страны — он должен закончиться в процессе политических переговоров? И если так, то как вы рассчитываете это сделать?

— Мы приветствует любые решения — политические или военные — при условии, что это будет сопровождаться уходом Каддафи. Мы не хотим дальнейшего кровопролития. Мы хотим остановить убийства. Мы не хотим, чтобы Каддафи был убит. Не желаем его убийства. Все, что мы хотим, — это его уход, будь то при помощи военных или политических средств. Мы уверены в собственной победе. И Ливия никогда не примет Каддафи и его сыновей в качестве главнокомандующих, этих диктаторов в Ливии больше не будет.

— Ваша цель предельно ясна, смещение Каддафи. Но вы — глава оппозиции. Как вы собираетесь достичь цели? Вы собираетесь военным путем выдавить Каддафи и заставить его уйти — вы сами недавно сказали, что он уйдет лишь только силой, или вы тем или иным образом собираетесь вести переговоры?

— Ну вообще мы уверены, что Каддафи будет свержен, рано или поздно. Но мы хотим, чтобы это произошло как можно раньше, чтобы остановить кровопролитие. Чем дольше он остается на своем посту, тем больше льется крови. Мы хотим достаточно оружия и ждем результатов ударов коалиции. После этого ливийцы придут к решению.

— Если мы вас правильно поняли, то вы говорите, что сейчас полностью зависимы от результатов проводимого военного вмешательства, чтобы заставить уйти, ослабить, сломить полковника Каддафи?

— Мы начали изменения мирным путем: на мирные акции вышла молодежь, но против нее стала применяться военная сила. Но благодаря Аллаху и вмешательству коалиции нам удалось избежать резни в Бенгази. Авиаудары и введение бесполетной зоны помогли защитить мирное население. Конечно, этот процесс продвигается медленно, изменения носят скорее тактического характер. Но все, что сделала коалиция — в лице США, Британии, Франции, Италии, — крайне важно для нас, мы признательны всем странам.

— В настоящий момент вы себя считаете главой оппозиции или главой государства?

— Я себя считаю лидером революции. А президент будет выбран в ходе голосования.

— И последний вопрос. Если полковник Каддафи нас слушает, то вы, будучи в прошлом его министром, вы его знаете, работали с ним в течение нескольких лет, что вы ему скажете?

— Я ничего не хочу ему сообщать, ни ему, ни его сыновьям. Все, что я могу сказать — они должны покинуть страну, прекратить убийства и уйти мирным путем, это в их интересах. У нас нет намерений их убивать. Но если они останутся у власти, им придется несладко.