Таджикистан: бег по лезвию ножа

В МВД Таджикистана сообщили о задержании 42 членов группы бывшего заместителя министра обороны Абдухалима Назарзода (Ходжи Халима, на фото), в том числе его телохранителей и офицеров Минобороны, примкнувших к нему.

Напомним, 4 сентября в Душанбе произошла перестрелка между группой вооруженных военных под командованием бывшего заместителя министра обороны страны. В результате стрельбы погибло около 40 человек. В дальнейшем милиции и спецслужбам удалось заблокировать мятежников в Рамитском ущелье, однако те сумели уйти в горы. Президент Таджикистана Эмомали Рахмон прямо указал на причастность ИГИЛ к произошедшему: «К сожалению, в настоящее время в боевых действиях на стороне ИГ участвуют 46 жителей Вахдата, и к сегодняшнему дню 11 из них погибли в Сирии и Ираке», — отметил таджикский лидер. Что означает этот странный мятеж?

Истоки многолетнего конфликта в Таджикистане уходят корнями в распад СССР. Почти сразу после него в Таджикистане началась гражданская война, продолжавшаяся с разной интенсивностью с 1992-го по 1997-й годы. Началась она с попытки силового захвата власти так называемой, «Объединенной таджикской оппозицией», ведущую роль в которой играли исламисты, в частности, Партия исламского возрождения Таджикистана. Ей противостояли прогосударственные силы кулябско-гиссарской коалиции, объединённые в «Народный фронт Таджикистана», провозгласивший своей целью восстановление «конституционного порядка» в стране.

В ходе этой войны, по самым скромным подсчётам, погибло больше 100 000 человек, ещё почти полмиллиона стали беженцами, уйдя на территорию Афганистана. Фактически это был первый на постсоветском пространстве исламистский мятеж.

В 1997 году, при помощи внешних посредников и, в первую очередь, России, стороны удалось усадить за стол переговоров и в 97-м году в Москве было принято соглашение о «межтаджикском перемирии».

На какое-то время в республике наступил мир, но очень скоро президент Таджикистана Эмомали Рахмон начал откровенно тяготиться существующим равновесием, которое ограничивало авторитарную власть, и, шаг за шагом, президент Таджикистана, ставший к этому моменту из Эмомали Шариповича Рахмонова Эмомали Рахмоном, начал вычищать из властных структур оппозицию, заменяя её своим семейным кланом — выходцами из кишлака Дангара. И к 2006 году фактически вся власть и все экономические ресурсы в Таджикистане оказались сосредоточенными в руках одного клана — клана Рахмона. При этом экономика Таджикистана стремительно катилась под гору. Страна всё глубже погружалась в кредитную яму, задолжав только России почти 2 миллиарда долларов, а всего внешние долги составляют почти 27% ВВП. Безработица в республике достигла, по неофициальным данным, 30%, что вынуждает работоспособное население отправляться на заработки в соседние страны, в основном в Россию. Недовольство клановой диктатурой Рахмона давно уже стало всеобщим и в любой момент может вылиться в самые радикальные формы. Основным сдерживающим фактором здесь была и остаётся Россия, работа в которой позволяет сотням тысяч таджикских семей сводить концы с концами — а в России, по разным подсчётам, сегодня работает от 600 000 до 900 000 таджиков, и российская военная база — 201-я мотострелковая дивизия, которая является главной силой в регионе, «остужающей» любые планы силового решения политического кризиса. Но мощные антипрезидентские настроения, нищета и экономическая «безнадёга» являются отличной средой деятельности экстремистов, и уже с прошлого года эксперты отмечают факты появления в Таджикистине разведчиков и пропагандистов ИГИЛ.

Ключевым моментом нынешнего противостояния стал весенний провал Партии исламского возрождения на выборах в парламент, что, как утверждают лидеры партии, было обеспечено административным ресурсом, и, как следствие, частью сторонников ПИВТ стала восприниматься как объявление новой войны. Сам Назарзода заявил, что накануне поднятого им бунта ему стало известно о подготовке арестов бывших командиров «Объединенной таджикской оппозиции» и ряда приближенных к ним людей. Это якобы и вынудило его собрать их в один отряд и предпринять прорыв оцепления на одном из выездов из города. Абдухалим Назарзода обвинил Эмомали Рахмона в разрыве заключенных, по итогам гражданской войны, договоренностей и арестах бывших лидеров ОТО за то, что они отказались поставить свои подписи под документом о самоликвидации Партии исламского возрождения Таджикистана. При этом сам Назарзода отрицает какую-либо свою связь с ИГИЛ.

Не исключено, что эти события — очередной этап «зачистки» непокорных или заподозренных в нелояльности, которую непрерывно ведёт Эмомали Рахмон.

Знаково то, что на 14-15 сентября в Душанбе запланирован саммит ОДКБ, на который должны будут прибыть лидеры стран ОДКБ, и нынешнее обострение ситуации ставит Рахмона в весьма щекотливое положение. Экономическая и политическая ситуации в республике крайне нестабильны, и ответственность за это целиком и полностью лежит на президенте Таджикистана, выстроившего в стране неэффективный кланово-авторитарный режим.